Последние комментарии

  • Сергей Полосов16 сентября, 9:22
    Эй пиздота! А ты не забылО с чего начиналась горбостройка?  Если по сопливости лет ты это вспомнить ни в состоянии, н...В чём отличия советского магазина от современного, "буржуазного"
  • наталия денисенко16 сентября, 9:22
    Я, Харитонова Наталия,  поступила в 1962 году в МИЭМ и 6 лучших лет моей студенческой жизни проучилась с евреями. Умн...От Кагановича до Рабиновича
  • елена карма16 сентября, 9:19
    Это паразиты не могут без организма..От Кагановича до Рабиновича

Почему самый образованный в мире народ не смог предотвратить развал страны

Нынешнее состояние образования в РФ вынуждает власть стирать память о наших достижениях в этой сфере в недавнем прошлом. Социальные сети стали полем информационной борьбы, и многочисленные тролли (проплаченные и добровольные) старательно дискредитируют советскую систему образования. Один из самых затасканных "аргументов" в этой войне состоит в следующем:

"Вы говорите, что образование в СССР было лучшим в мире? Тогда почему "самый образованный и читающий народ" ничего не сделал для сохранения своей страны?"

Логика этого вопроса лежит в рамках известной формулы: "в огороде — бузина, а в Киеве — дядька", но для многих он представляется содержательным. Поэтому остановимся на нём подробнее, хотя ясно, что для этого придётся выйти за пределы сферы образования.

Победа 1945 года и создание ракетно-ядерного щита сделали СССР неуязвимым для внешних врагов. Пропал фактор угрозы извне, который объективно сплачивал власть и народ. Возникли предпосылки для формирования "новой власти", которой стало тесно в рамках коммунистической идеологии, ибо она хотела хорошо жить "здесь и сейчас".

Естественно, такие желания активно поддерживались "западными партнёрами", но это дело второе. Перестройку 1985 года начало Политбюро ЦК КПСС, где образовалась критическая масса проходимцев и престарелых догматиков. Под перестройкой мы понимаем смену общественного строя, а не демагогическое содержание этого термина тех времён. Цель перестройки состояла в присвоении национального достояния страны группой модераторов процесса. Тем самым как бы разрешалось "диалектическое противоречие" позднего социализма в СССР: "элита" бесконтрольно всем управляла, а взять и положить в карман ей было нельзя, не позволяла идеология.

 

Какие у власти были ресурсы для осуществления намеченной цели, и что им можно было противопоставить?

Вся "выходящая за рамки" общественная жизнь страны контролировалась Комитетом госбезопасности (КГБ). И это была не "кровавая гэбня", а высокопрофессиональная структура, даже весьма интеллигентная. В подтверждение можно ознакомиться с мемуарами Леонида Бородина (автобиографическая повесть "Без выбора"). Этот убеждённый антисоветчик (и при этом блестящий русский писатель), получивший два срока и отсидевший в общей сложности 9 лет, имел дело с "органами" на протяжении трёх десятилетий. Он заведомо не приукрашивает реальность в оценке КГБ и описании многочисленных собственных контактов с сотрудниками "конторы". И главный его вывод (выстраданный личным опытом) был таков: бороться с властью, имеющей эту охранительную структуру, бессмысленно. Там всё под контролем.

Вся мощь Комитета госбезопасности была брошена на осуществление перестройки. КГБ (а не ЦРУ) сыграл ключевую роль в активизации националистических движений в союзных и автономных республиках СССР, свержении коммунистических режимов в странах Восточной Европы, развале Варшавского Договора. В органах были на учёте все активисты, проявившиеся в доперестроечный период, которые после проведённой с ними работы сидели по углам как мышки. Их пригласили и сказали: "всё, что раньше было нельзя, теперь — можно". И "процесс пошёл".

Упомянутый Бородин вспоминает, что после освобождения по перестроечной амнистии ему сразу помогли опубликоваться в ведущих литературных журналах те же ребята, что прежде упрятали его за решётку (до того у этого автора публикаций в СССР не было вообще). Все бывшие диссиденты оказались востребованными, их активно подключили к работе.

Кроме КГБ, у горбачёвской клики были в подчинении и всеохватывающие партийные структуры, но в силу относительной открытости их нельзя было использовать для деструкции столь беспардонно, как "контору", ибо коммунистическая идеология в то время ещё не была отменена.

Развал страны не являлся целью перестройки. Это её сопутствующий результат, связанный с методами решения главной задачи. Однако перспективы грядущего развала стали просматриваться довольно быстро. И тут можно задать вопрос: почему структура, которой было положено отвечать за безопасность государства, вела строго противоположную работу? Или её сотрудники не понимали, что делают?

 

В основном понимали. И это вопрос не к ним: идеальная силовая структура обязана выполнять любые приказы сверху. Без обсуждений и сомнений. Так что спрашивать надо с председателя КГБ Крючкова.

Судьба этого члена партии с 1944 года в чём-то даже трагична. Как известно, в августе 1991 состоялся "путч", который разом обрушил страну. Сегодня очевидно, что в том и было предназначение этого фиктивного "мятежа". Организатором ГКЧП считается Крючков, и нет оснований сомневаться в этом.

Та часть народа, что осознавала суть идущих в стране процессов, встретила первое обращение ГКЧП с ликованием. Но эйфория быстро сменилась недоумением, сомнениями и, наконец, пониманием того, что идёт масштабная провокация. Основной ресурс пропаганды — центральные телеканалы — часами крутили "Лебединое озеро". Была показана пресс-конференция Янаева (главы ГКЧП), у которого тряслись руки. Мрачные бессмысленные танки на улицах Москвы. И рядом с ними — беснующиеся на свободе лидеры "новой демократии".

Воспоминания очевидца:

"19 августа (первый день путча) к концу рабочего дня пошёл к зданию областного отделения КГБ. В 18:00 из дверей посыпались офицеры госбезопасности — по домам, отдыхать. Понял — это конец. И не только социализма (его на тот момент уже фактически не было), но и страны. В тот же вечер вывесил на балконе государственный флаг СССР с траурной лентой".

Никаких спецзаданий в дни путча "органы" не получили, шла "обычная работа в штатном режиме". Структура, непосредственно подчинённая организатору ГКЧП, на которую должна была лечь огромная черновая работа, без которой немыслим успех переворота, бездействовала, "не получила приказа". И Крючков ("мальчик маленький", с опытом работы в КГБ в 24 года и потрясающим послужным списком) не понимал, чем это кончится?

Для него (вместе с товарищами по путчу) кончилось тюрьмой. И нельзя сказать, что Крючкова предали. Просто кого-то надо было назначить крайним.

Но всё-таки: умный человек, профессионал. Почему позволил так себя использовать, нарушив присягу, долг, забыв о чести?

Пожалуй, здесь проявился феномен власти позднего СССР, боязнь быть выброшенным из обоймы. На глазах всей страны по два раза были заменены секретари практически всех обкомов (фактические руководители областей и автономных республик). На момент ГКЧП дееспособных кадров там не осталось. Только один секретарь обкома поддержал "переворот" практическими делами (и, разумеется, поплатился за это). Прочие в дни путча просто не появлялись на работе.

Сами догадались, или по подсказке?

В дальнейшем их всех "трудоустроили". Директорами банков и т. п.

Ещё штрих в ту же строку. За все годы перестройки никто из высших эшелонов власти не выступил против откровенного (и очевидного!) демонтажа социализма. Два лидера антиперестроечных сил известны: Нина Андреева и Сажи Умалатова. Но это не члены Полтбюро, ЦК или Правительства.

Все представители "руководящей элиты" оказались не в состоянии выйти за установленные рамки. Там просто некому было дать по рукам А.Н.Яковлеву и его марионеткам во главе с Горбачёвым.

А что же наш образованный народ, в том числе настоящие рядовые коммунисты, фронтовики, поднимавшие страну из разрухи?

Народ в массе своей верил власти, верил партии. Перестройка начиналась как карнавал. Массовики-затейники от КПСС увлекли людей в хоровод, который по мере разрастания всесоюзной пляски становился всё более сомнительным. Но даже тогда большинство не пыталось и не могло понять, что главные коммунисты страны реставрируют капитализм. Люди просто не смотрели в эту сторону, подобная мысль показалась бы им дикой и невозможной. Народ был готов отражать угрозу извне, а получил удар в спину.

Здесь уместно провести аналогию с супружеской изменой. Когда в благополучную семью (к родителям и детям) приходит эта чума, там часто её не видят в упор, хотя со стороны всё давно предельно очевидно. Настаёт момент, когда факты уже кричат, и тогда начинают задавать вопросы. На них отвечают, как бы подтверждая формат прежних отношений. И хотя эти ответы несовместимы с фактами, им верят. "Обмануть не сложно, коль сам обманываться рад".

Потому что происходит немыслимое, если угодно — несовместимое с жизнью. И люди, спасая себя от боли, готовы принять любую успокоительную ложь.

Но всему бывает конец. И приходят чёрные дни полного осознания предательства. Разумеется, народ можно упрекнуть в том, что ко многим это осознание пришло слишком поздно. Но те, кто прожил перестроечные годы в состоянии понимания и борьбы, в череде непрерывных поражений, таких упрёков делать не будут. (Как и не будут завидовать огромной части людской толпы, что прошла через рубежные годы в житейской суете без осознания катастрофы.)

Поэтесса Юлия Друнина — "одна из тех". Вот её последние строки:

Ухожу, нету сил.

Лишь издали

(Все ж крещеная!)

Помолюсь

За таких вот, как вы,-

За избранных

Удержать над обрывом Русь.

Но боюсь, что и вы бессильны.

Потому выбираю смерть.

Как летит под откос Россия,

Не могу, не хочу смотреть!

"Избранные" активно занимались разъяснением идущих процессов. Люди их слушали. Как правило, с огромным интересом. Разумеется, возможности активистов были несопоставимы с мощью пропагандистской машины официальных СМИ, в которой перестройщики владели практически абсолютной монополией. Но результат был. В народе росло понимание того, что происходит и кто виноват.

Но за этим шёл главный вопрос: "что делать?" Как остановить машину разрушения?

В прошлое не вернуться. Но даже сейчас, из нынешнего будущего, с учётом всего накопленного опыта можно однозначно сказать, что решения снизу у этой проблемы не было. Остановить перестройку могла только смена власти. Но для этого не было идеологии, партии, лидеров. Все оппозиционные движения были наполнены сексотами, которые не только информировали "органы", но и во многих случаях возглавляли эти движения. Да и какая могла быть "революция", если "революционные преобразования" проводила сама власть? ("Сбылась мечта" писателя Бородина и прочих антисоветчиков.) К тому же недовольных грамотно развели. В союзных и автономных республиках виновниками всех бед объявили русских, в коренной России — евреев. В подтверждение была найдена и сфабрикована масса "секретных документов", распространение которых (в первую очередь) шло по линии КГБ.

Чтобы осознать всю безнадёжность той эпохи, стоит провести параллель с днём нынешним. Сегодня несопоставимо бОльшая часть народа не верит власти и понимает, что в стране "всё не так". Есть интернет, социальные сети, которые каждому дают возможности для пропаганды, немыслимые в СССР. У правящего олигархата и близко нет тех ресурсов для тотального контроля и управления обществом, которыми обладали Горбачёв и его кукловод Яковлев. Разговоры о смене власти сегодня — чуть ли не главная диванная тема. Но кто-нибудь ставит этот вопрос в практической плоскости?

Увы. Почему-то все понимают, что здесь на данный момент полная безнадёга...

Так вот, в годы перестройки возможности смены власти были несравнимо хуже, просто никаких шансов.

Так причём здесь уровень народного образования?

Источник

'

Популярное

))}
Loading...
наверх