"Красный террор"... Землячка, баржи... миллиарды расстрелянных....

Здесь нет победителей!                                                                  ЗДЕСЬ ОДНИ ПОБЕЖДЁННЫЕ!

 

Здесь нет победителей! 
ЗДЕСЬ ОДНИ ПОБЕЖДЁННЫЕ!

 

Поговорим о так называемом "Белом терроре"...

Вопрос Крыма снова актуален, а вместе с ним наши либералы-антисоветчики подоставали из своих пыльных "Огоньков" ПРАВЪДУ о расстрелах в Крыму белых офицеров.

Баланда из лжи и клеветы штука очень питательная — для врагов нашей Родины, вопрос в том, что кормят ей нас с вами и её гнилостный вкус не распробовали только самые твердолобые.

Но с экранов нашего многострадального кинематографа, изнасилованного неоднократно антисоветчиками в самой извращённой форме, продолжает хлестать поток смрада измышлений о нашей истории.

А с модных картин и инсталляций всё так же тянет гнилостным душком фантазий либералов, которые они с самым правдивым выражением на лице выдают за нашу РЕАЛЬНУЮ историю. Историю Крыма...

 

"Красный террор"... Землячка, баржи... миллиарды расстрелянных....

"Красный террор"... Землячка, баржи... миллиарды расстрелянных....

 

Так, что же происходило на самом деле в Крыму, после разгрома Красной армией войск возглавляемых предками сегодняшних либералов, которых, по недоразумению называют белыми.

Посчитаем. Репрессировать в Крыму в 1920-м было некого — все ушли.

 

"Красный террор"... Землячка, баржи... миллиарды расстрелянных....

 

Часто приходится слышать о «красном терроре в Крыму», будто бы осуществлённым советской властью после эвакуации оттуда «Русской армии» Врангеля.

Эту гипотезу в 1923-м запустил в оборот С.П. Мельгунов (высланный из Советской России в 1922-м году)

Даже приводит цифру — 56000 человек. Его идею стали развивать, цифры стали разниться — от 20000 до 120000 как бы расстрелянных, утопленных в баржах и пр.

Не будем сейчас сильно углубляться в детали — «а какой в этом смысл?» «А как тогда расценивать приезд в Советскую Россию и поступление в РККА самого отчаянного и заслуженного белого генерала Слащёва-Крымского в 1921-м году?» «зачем топить баржи, если они нужнее для транспортных перевозок» и пр.

Просто сделаем оценку количества Врангелевских войск, которое Мельгунов и последователи хотели видеть репрессированными.

Итак:

Май: 22—27 тыс. шт. и саб. (в Крыму в начале 1920 находилось около 3,5 тыс. чел. и с Северного Кавказа было переброшено в общей сложности 35—40 тыс.).

Июнь: начало — 25 тыс. шт. и саб.

Июль: «Врангель собрал к этому времени на фронте отборные пехотные и конные дивизии, большое количество техники. В направлении Орехово—Жеребец действовали три крупных белогвардейских соединения: Сводный конный, 1-й армейский и Донской корпуса. В районе Нижних Серогоз был сосредоточен еще один кавалерийский корпус, который белое командование в любое время могло подтянуть для усиления ударной группировки. Всего в Северной Таврии белогвардейцы имели в этот момент 25 тысяч штыков, 10,5 тысячи сабель, 178 орудий и 33 самолета. Кроме того, до 14 тысяч штыков и сабель находилось в резерве.»

Сентябрь: «Врангель смог провести новую реорганизацию своих вооруженных сил. В 1-ю армию под командованием Кутепова свели 1-й армейский и Донской корпуса. Во 2-ю армию Драценко вошли 2-й корпус Витковского и 3-й армейский корпус. Отдельный кавкорпус Барбовича объединил всю регулярную конницу. Отдельную конную группу составила конница Бабиева из Кубанской дивизии и Терско-Астраханской бригады. К середине сентября численность армии выросла до 44 тыс. штыков и сабель при 193 орудиях, около 1 тыс. пулеметов, 34 самолетах, 26 броневиках, 9 танках, 19 бронепоездах. »

Вот самое свежее по уходу из Крыма

 

Интервью командующего Русской армией генерала Петра Врангеля. Константинополь, 19 ноября 1920 год

 

Эвакуация

После этого для меня стало ясно, что удерживать далее свои позиции войска более не в состоянии, и я отдал приказ эвакуировать Крым. На это понадобилось несколько дней, в течение которых на фронте армия продолжала сражаться, постепенно отступая, а в тылу шла усиленная работа по погрузке угля и имущества. К этой работе были привлечены все имеющиеся в моем [533] распоряжении силы, в том числе чиновники разных ведомств, даже Министерства иностранных дел числом до 600 человек. Были погружены: запасы продовольствия на несколько дней, раненые, все чины гражданских учреждений с семьями, все семьи военнослужащих и вообще все, кто пожелал уехать. По окончании эвакуации тыла приступили к погрузке войск, которая производилась совершенно спокойно, так как красные, несмотря на находившуюся в их распоряжении огромную кавалерию, отвратительно организовали преследование. Единственная попытка произвести беспорядок была сделана зелеными, совершившими налет на Симферополь и пытавшимися грабить совместно с выпущенными ими уголовными преступниками. Попытка эта была без труда ликвидирована при помощи посланных мною в Симферополь двух броневиков. За невозможностью вывоза танки и броневые машины были взорваны. Что касается складов артиллерийского имущества и снарядов, находившихся в Севастополе, то последние взорваны не были, ввиду того что они расположены были недалеко от города и от взрыва мог пострадать город и гражданское население. Артиллерия также не была погружена и приведена в негодность. Однако, несмотря на мое запрещение, Кубанские части погрузили без моего ведома 10 орудий, о существовании которых я узнал только по прибытии в Константинополь. Взяты также были почти все пулеметы. Само собою разумеется, что ни один из солдат с винтовкой не расставался. После завершения эвакуации в Севастополь я посетил Ялту, Феодосию и Керчь, где наблюдал за погрузкой частей и населения, и уехал из Керчи только после того, когда убедился, что последний солдат был погружен. Донской корпус, грузившийся в Феодосии, я обогнал в пути и ожидаю прибытия его завтра утром.

Кому интересно, почитаете всё militera.lib.ru/memo/russia...

 

Если не верите самому Врангелю.... то кто вам доктор.

Зверства белых негодяев

Автор В. Курганов

Начало формирования Добровольческой армии произошло в Новочеркасске 2(15) ноября 1917 г.

 

"Красный террор"... Землячка, баржи... миллиарды расстрелянных....

 

В начале Ледяного похода (конец января 1918- го) Корнилов заявил: «Я даю вам приказ, очень жестокий: пленных не брать! Ответственность за этот приказ перед Богом и русским народом я беру на себя!»

А. Суворин, единственный, кто успел издать свой труд «по горячим следам» — в Ростове в 1919 году, пишет:

 

« Первым боем армии, организованной и получившей свое нынешнее название Добровольческой, было наступление на Гуков в половине января. Отпуская офицерский батальон из Новочеркасска, Корнилов напутствовал его словами: «Не берите мне этих негодяев в плен! Чем больше террора, тем больше будет с ними победы!»

 

Н. Н.Богданов («Организация Добровольческой армии и Первый Кубанский поход») приводит свидетельство участника «Ледяного похода»:

« Взятые в плен, после получения сведений о действиях большевиков, расстреливались комендантским отрядом. Офицеры комендантского отряда в конце похода были совсем больными людьми, до того они изнервничались. У Корвин-Круковского появилась какая-то особая болезненная жестокость. На офицерах комендантского отряда лежала тяжелая обязанность расстреливать большевиков, но, к сожалению, я знал много случаев, когда под влиянием ненависти к большевикам, офицеры брали на себя обязанности добровольно расстреливать взятых в плен».

 

О жестокости со стороны рядовых добровольцев во время «Ледяного похода» вспоминал один из участников похода, когда писал о расправах добровольцев над захваченными в плен:

 

«Все большевики, захваченные нами с оружием в руках, расстреливались на месте: в одиночку, десятками, сотнями. Это была война «на истребление»». (Федюк В. П. Белые. Антибольшевистское движение на юге России 1917—1918 гг).

 

По данным историка Федюка, Корниловым было составлено воззвание к жителям Ставрополья предупреждавшее о возможности применения к ним ответных жестких мер, в случае нападения на офицеров Добровольческой армии:

 

«На всякий случай предупреждаю, что всякое враждебное действие по отношению к добровольцам и действующим вместе с ними казачьим отрядам повлечет за собой самую крутую расправу, включая расстрел всех, у кого найдется оружие, и сожжение селений». По мнению исследователя Белого движения на Юге России В. П. Федюка, эти заявления свидетельствуют, «что речь шла именно о терроре, то есть насилии, возведенном в систему, преследующем цель не наказания, но устрашения».

 

 

"Красный террор"... Землячка, баржи... миллиарды расстрелянных....

 

Приведем еще одно свидетельство участников тех событий. В книге Романа Гуля «Ледяной поход» есть глава, которая называется «Леженка». Так называлась село, со стороны которого по добровольцам открыла огонь немногочисленная группа красных. Гуль пишет:

 

«Вдруг, среди говора людей, прожужжала шрапнель и высоко, впереди нас, разорвалась белым облачком. Все смолкли, остановились... Ясно доносилась частая стрельба, заливчато хлопал пулемет... Авангард — встречен огнем». Корниловцы сопротивление подавили и вот начинается экзекуция: «Из-за хат ведут человек 50—60 пестро одетых людей, многие в защитном, без шапок, без поясов, головы и руки у всех опущены. Пленные. Их обгоняет подполковник Нежинцев, скачет к нам, остановился — под ним танцует мышиного цвета кобыла. «Желающие на расправу!» — кричит он. «Что такое? — думаю я.— Расстрел? Неужели?» Да, я понял: расстрел, вот этих 50—60 человек, с опущенными головами и руками. Я оглянулся на своих офицеров. «Вдруг никто не пойдет?» — пронеслось у меня. Нет, выходят из рядов. Некоторые смущенно улыбаясь, некоторые с ожесточенными лицами. Вышли человек пятнадцать. Идут к стоящим кучкой незнакомым людям и щелкают затворами. Прошла минута. Долетело: пли!.. Сухой треск выстрелов, крики, стоны... Люди падали друг на друга, а шагов с десяти, плотно вжавшись в винтовки и расставив ноги, по ним стреляли, торопливо щелкая затворами. Упали все. Смолкли стоны. Смолкли выстрелы. Некоторые расстреливавшие отходили. Некоторые добивали штыками и прикладами еще живых. Вот она, подлинная гражданская война... Около меня — кадровый капитан, лицо у него как у побитого. «Ну, если так будем, на нас все встанут»,— тихо бормочет он. Расстреливавшие офицеры подошли. Лица у них — бледны. У многих бродят неестественные улыбки, будто спрашивающие: ну, как после этого вы на нас смотрите? «А почем я знаю! Может быть, эта сволочь моих близких в Ростове перестреляла!» — кричит, отвечая кому-то, расстреливавший офицер. Построиться! Колонной по отделениям идем в село».

 

Но на этом «веселье» не закончилось – главная расправа была еще впереди… Гуль пишет:

 

"Красный террор"... Землячка, баржи... миллиарды расстрелянных....

 

 

«Начинает смеркаться. Пришли на край села. Остановились. Площадь. Недалеко церковь. Меж синих туч медленно опускается красное солнце, обливая все багряными, алыми лучами... Кучка людей о чем-то кричит. Поймали несколько человек. Собираются расстрелять. «Ты солдат... твою мать?!» — кричит один голос. «Солдат, да я, ей-Богу, не стрелял, помилуйте! Неповинный я!» — почти плачет другой. «Не стрелял... твою мать?!» Револьверный выстрел. Тяжело, со стоном падает тело. Еще выстрел. К кучке подошли наши офицеры. Тот же голос спрашивает пойманного мальчика. «Да, ей-Богу, дяденька, не был я нигде!» — плачущим, срывающимся голосом кричит мальчик, сине-бледный от смертного страха. «Не убивайте! Не убивайте! Невинный я! Невинный!» — истерически кричит он, видя поднимающуюся с револьвером руку […] Я вышел на улицу. Кое-где были видны жители: дети, бабы. Пошел к церкви. На площади в разных вывернутых позах лежали убитые... Налетал ветер, подымал их волосы, шевелил их одежды, а они лежали, как деревянные. К убитым подъехала телега. В телеге — баба. Вылезла, подошла, стала их рассматривать подряд... Кто лежал вниз лицам, она приподнимала и опять осторожно опускала, как будто боялась сделать больно. Обходила всех, около одного упала, сначала на колени, потом на грудь убитого и жалобно, громко заплакала: «Голубчик мой! Господи! Господи!..» Я видел, как она, плача, укладывала мертвое, непослушное тело на телегу, как ей помогала другая женщина. Телега, скрипя, тихо уехала... Я подошел к помогавшей женщине... «Что это, мужа нашла?» Женщина посмотрела на меня тяжелым взглядом. «Мужа»,— ответила и пошла прочь... Я прошел на главную площадь. По площади носился вихрем, джигитовал текинец. Как пуля, летала маленькая белая лошадка, а на ней то вскакивала, то падала, то на скаку свешивалась до земли малиновая черкеска текинца. Смотревшие текинцы одобрительно, шумно кричали... Вечером, в присутствии Корнилова, Алексеева и других генералов, хоронили наших, убитых в бою. Их было трое. Семнадцать было ранено. В Лежанке было 507 трупов».

 

Что такое 507 трупов для села? То есть в Леженке корниловцы фактически вырезали все мужское население – виновных и невиновных. И это всего лишь небольшой эпизод той войны. Была повседневность ужаса.

Я все это пишу, чтобы мы не забывали о том кошмаре, и никогда больше его не повторяли. Ибо есть такие горячие головы, что хотят еще раз устроить братоубийственную бойню. Надо понимать – что это такое, не испытывать никаких иллюзий. Как только механизм такой бойни запускается – его невозможно уже остановить.

Историк-исследователь Владлен Логинов рассказывает в эфире радиостанции «Эхо Москвы»:

 

«Есть воспоминания, они публиковались у нас много раз: во время знаменитого Ледового похода было жалко патронов, а в деревне захватили красноармейцев. Что делать? Их раздели и потом просто рубали, и все. Колчак, а потом и Деникин, издали приказы, что расстрелу подвергаются все те, кто работал в органах советской власти».

 

Роман Соловьев пишет в статье «Белый и красный террор»: «Отрывки из писем Гражданской войны:

 

«Я теперь нагляделся, что делают белые в Вятской губернии, в 30 домах оставили одну лошадь, а то все забирали. Рабочих расстреливали, а трупы жгли на костре. Крестьяне там платят большие налоги, с бедняков берут 1000 руб. Белые закололи более 300 человек, не считаясь с женщинами и детьми, у кого служит сын, все семейство вырезают. Где были схоронены красные, то вырывали, обливали керосином и жгли (Вятская губ., 14 июля 1919 г.). «Деникин творит страшные зверства. В деникинском войске началась страшная паника, потому что в деревнях начинают организовываться партизанские войска». (Курская губ., 28 июля 1919 г.).

 

Анархисты были временными попутчиками большевиков при свержении власти буржуазии. Но действовали безконтрольно. Так, под руководством анархистов моряки Черноморского флота уничтожили в Крыму около 500 офицеров в январе 1918 г. В то же время поднимались стихийно и антисоветские силы. В казачьих районах казаки, например, начали уничтожать иногородних — крестьян, требующих передела всех земель, в том числе казачьих.

Источник ➝