Бунтарь против системы как он есть

Вот этот пост привлек много внимания в соцсетях:

«А почему, собственно, Высоцкого многие считают бунтарём? Он с системой не воевал, был вполне неплохо в неё встроен, зарабатывал своим творчеством и концертами очень большие для гражданина социалистического строя деньги. Тут у меня на короткое время включается внутренний параноик и заявляет мне гипотезу, что может это был хладнокровный расчёт самого Высоцкого — нарочно напоказ строить из себя бунтаря?

Такое своеобразное позёрство… Или внутренний параноик всё же не прав? Если что, не хочу задеть чувства почитателей творчества Владимира Семёновича — просто скажите мне, уважаемые, в чём тогда было его реальное бунтарство?»

Там еще были коменты про то, что Высоцкий имел «Мерседес» и его выпускали за границу, а следовательно, он никак не был бунтарем, был поддельным бунтарем, изображал бунтаря, был связан с КГБ.

Между тем факты таковы:

Дед Высоцкого по отцовской линии — Вольф Шлиомович Высоцкий (1889—1962), окончив экономический факультет Киевского коммерческого института, юридический факультет Киевского университета и промышленный факультет Киевского института народного хозяйства В 1926 году Вольф Высоцкий переехал с семьёй в Москву, где работал юрисконсультом, химиком, экономистом. Его сын Семен Владимирович фронтовик. В послевоенные годы он окончил Военную академию связи имени С. М. Будённого, перед отставкой имел звание гвардии полковника.

Дед поэта по материнской линии — Максим Иванович Серёгин (1872—1934) — был уроженцем села Огарёво, расположенного между городами Тулой и Ефремовом. В Москву он приехал в четырнадцатилетнем возрасте и значительную часть жизни проработал швейцаром в столичных гостиницах. Максим Иванович е получил комнату в трёхэтажном кирпичном доме № 26 на Первой Мещанской улице. Его дочь Нина Максимовна имела диплом референта-переводчика, она в разные годы работала в ВЦСПС, «Интуристе», Министерстве внешней торговли, НИИ химического машиностроения и других учреждениях.

В седьмом классе (апрель 1952 года) Володя Высоцкий вступил в комсомол, в девятом стал членом комсомольского бюро. То есть хорошо упакованный хохломосквич таки известной национальности, удачно вписавшийся «в артисты», как бы бунтует против «системы». «Всё, надоело, нафиг, брошу (семью, работу, этот город, жизнь)». Вот Высоцкий такое состояние духа в своих песнях и отражал. Позднее Гребенщиков описал это состояние так:

Их дети сходят с ума от того
Что им нечего больше хотеть

Деньги, Мерседесы и БМВ, жена-француженка, суперзвезда кино, поездки за границы в капстраны — у него всё было. Нечего было больше хотеть. Отсюда запои и наркотики.

Но Высоцкий был не только певец хандры, но и человек, называющий вещи своими именами. Он пел о знакомых всем вещах: любви к шлюховатой Нинке (Сегодня Нинка соглашается, Сегодня жисть моя решается!), о похмелье, о посиделках у телевизора с дурой-женой. Вот это у него и слушали ширнармассы. А его это бесило. Он писал сатиру, глумился над «быдлом» — а это самое быдло не поняло глума и приняло всё за чистую монету — мол, он такой же, как мы.

От такого запьешь, и еще как. Не поняли поэта.

Источник ➝